Краткое содержание > Бунин > ГОСПОДИН ИЗ САН ФРАНЦИСКО
ГОСПОДИН ИЗ САН ФРАНЦИСКО - краткое содержание


ГОСПОДИН ИЗ САН-ФРАНЦИСКО - ВТОРОЙ ВАРИАНТ ПЕРЕСКАЗА
ГОСПОДИН ИЗ САН-ФРАНЦИСКО - ВТОРОЙ ВАРИАНТ ИЗЛОЖЕНИЯ
САН-МАР, ИЛИ ЗАГОВОР ВО ВРЕМЕНА ЛЮДОВИКА XIII
Краткое изложение и пересказ произведения по главам ГОСПОДИН ИЗ САН ФРАНЦИСКО



«Господин из Сан-Франциско — имени его ни в Неаполе, ни на Капри никто не запомнил — ехал в Старый Свет на целых два года, с женой и дочерью, единственно ради развлечения». Он был твердо уверен, что имеет полное право на путешествия, развлечения, потому что сколотил к своим пятидесяти восьми годам приличное состояние. Господин из Сан- Франциско сейчас только приступал к жизни: ведь до этого он лишь существовал, работая не покладая рук и возлагая все надежды на будущее. И вот, наконец, он почти сравнялся с теми, кого некогда взял себе за образец, и решил передохнуть. «Люди, к которым принадлежал он, имели обычай начинать наслаждение жизнью с поездки в Европу, в Индию, в Египет. Положил и он поступить так же». Жена его не отличалась особой впечатлительностью, но, как и все пожилые американки, была страстной путешественницей. Для дочери, слегка болезненной «девушки на возрасте», путешествие было просто необходимо: «не говоря уже о пользе для здоровья, разве не бывает в путешествиях счастливых встреч? Тут иной раз сидишь за столом и рассматриваешь фрески рядом с миллиардером». Маршрут господином из Сан-Франциско был выбран обширный: он собирался побывать в Южной Италии, в Ницце, во Флоренции, Риме, Венеции и далее. Путешествие началось в конце ноября; плыли то в ледяной мгле, то среди бури с мокрым снегом. Пароход «Атлантида» был похож на громадный отель со всеми удобствами, — с ночным баром, с восточными банями, с собственной газетой. Жизнь на корабле протекала точно по расписанию: вставали рано, пили кофе, делали гимнастику, гуляли по палубам, опять подкреплялись и так далее. По вечерам этажи «Атлантиды» «зияли во мраке огненными несметными глазами». «Океан, ходивший за стенами, был страшен, но о нем не думали, твердо веря во власть над ним командира». На баке поминутно взвизгивала с неистовой злобой сирена, но обедающие не слышали ее за звуками прекрасного, струнного оркестра. Смокинг и крахмальное белье очень молодили господина из Сан-Франциско. «Сухой, невысокий, неладно скроенный, но крепко сшитый», он сидел за бутылкой вина. «Нечто монгольское было в его желтоватом лице с подстриженными серебряными усами, золотыми пломбами блестели его крупные зубы, старой слоновой костью — крепкая лысая голова». «Сложно, но легко и прозрачно, с невинной откровенностью была одета его дочь, высокая, тонкая, с великолепными волосами, прелестно убранными, с ароматическим от фиалковых лепешечек дыханием и с нежнейшими розовыми прыщиками возле губ и между лопаток, чуть припудренных». За стеной черными горами ходил океан; вьюга свистала в отяжелевших снастях; пароход весь дрожал; в смертной тоске стенала удушаемая туманом сирена; шалели от непосильного напряжения внимания вахтенные на своей вышке; подводная утроба парохода была подобна последнему, девятому кругу ада — там глухо гоготали исполинские топки, пожиравшие своими раскаленными зевами груды каменного угля... А в баре «Атлантиды» «беззаботно закидывали ноги на ручки кресел, цедили коньяк и ликеры». Среди этой блестящей толпы была изящная влюбленная пара, за которой все с любопытством следили, и которая не скрывала своего счастья, и только один командир знал, что пара эта нанята играть в любовь за хорошие деньги и давно уже плавает то на одном, то на другом корабле. В Гибралтаре на корабль сел новый пассажир, возбудивший к себе общий интерес, — наследный принц одного азиатского государства, «человек маленький, весь деревянный, широколицый, узкоглазый, слегка неприятный — тем, что крупные усы сквозили у него как у мертвого». Как-то вечером он что-то рассказывал дочери господина из Сан-Франциско, а она от волнения не понимала, что он ей говорит, сердце ее билось от непонятного восторга перед ним. Господин из Сан-Франциско был довольно щедр в пути и потому верил в заботливость слуг, которые кормили и поили его, таскали вещи и так далее. И в Неаполе, где остановилась «Атлантида», он был окружен людьми, предлагающими свои услуги. Жизнь в Неаполе тотчас потекла по заведенному порядку: завтрак в сумрачной столовой, толпа гидов у дверей вестибюля, осмотр «мертвенно-чистых» музеев, обед, ужин... Но погода испортилась: небо было серым, шел дождь. Город потерял свое очарование: теперь он казался грязным и тесным, музеи — чересчур однообразными, про сырость и вонь гнилой рыбы от моря и говорить было нечего. Господин и госпожа из Сан-Франциско стали по утрам ссориться: их дочь то ходила бледная, с головной болью, то оживала, всем восхищалась и была тогда и мила и прекрасна: «прекрасны были те нежные, сложные чувства, что пробудила в ней встреча с некрасивым человеком, в котором текла необычная кровь». Семья из Сан-Франциско решила отправиться со всеми своими сундуками на остров Капри. В этот день была очень плохая погода, маленький пароходик, направлявшийся к острову, валяло из стороны в сторону. Все семейство из Сан- Франциско ужасно страдало: мистер не разжимал челюстей всю дорогу, голова его тяжко болела, ведь в последние дни он пил слишком много и часто посещал притоны. Теперь он чувствовал себя так, как ему и подобало, — совсем стариком. Наконец, прибыли на остров. На берегу уже стояла толпа людей, готовая прислужить богатому господину. «Все было похоже на то, что в честь гостей из Сан-Франциско ожил этот каменный сырой городок, что это они сделали таким счастливым и радушным хозяина отеля». Гостям из Сан-Франциско отвели самые богатые апартаменты, к ним приставили самую красивую и умелую горничную, самого видного из лакеев. Вновь прибывшие стали готовиться к обеду, точно к венцу. Господин из Сан-Франциско повсюду зажег электричество, стал бриться, мыться, поминутно звонить, вызывая слугу; то же проделывали и его дамы. Ладно вставив несколько зубов, прибрав щеткой остатки жемчужных волос вокруг черепа, натянув платье на крепкое старческое тело, господин из Сан-Франциско стал мучиться с шейной запонкой. Хотя было очень неудобно, но он еще больше стянул воротничок галстуком, живот — открытым жилетом, надел смокинг и пошел в читальню. Господин без особого интереса просматривал газеты, но вдруг шея его напружинилась, глаза выпучились, пенсне слетело с носа. Все его тело, извиваясь, задирая ковер каблуками, поползло на пол. Не будь в читальне немца, это «ужасное происшествие» замяли бы, и никто ни когда бы не узнал, что «натворил» господин из Сан-Франциско. Но немец своими криками всполошил весь дом, все постояльцы сбежались посмотреть на произошедшее. Господин еще боролся со смертью, хрипел, мотал головой. Его торопливо перенесли в самый маленький, самый плохой, самый сырой и холодный номер в конце нижнего коридора. Через четверть часа в отеле все кое-как пришло в порядок, но вечер был непоправимо испорчен. Постояльцы сидели с обиженными лицами, а хозяин, чувствуя себя без вины виноватым, обещал «устранить эту неприятность». Господин из Сан-Франциско лежал на дешевой железной кровати и хрипел. Вдруг случилось то, чего так ждали и боялись его жена и дочь, — хрип оборвался. Миссис, рыдая, сказала хозяину отеля, что тело покойного нужно перенести в апартаменты. Но хозяин с бесстрастным лицом сказал, что это совершенно невозможно, ведь тогда туристы станут избегать его отель. Тело же на рассвете, пока все спят, вынесут из отеля в ящике из-под содовой. Миссис поняла, что теперь уважение к ним совершенно потеряно. На следующее утро извозчик вывез из отеля ящик из- под содовой. Извозчик проигрался ночью, болел с похмелья, но свежий воздух вернул ему беззаботность, «утешал извозчика и тот неожиданный заработок, что дал ему какой-то господин из Сан-Франциско, мотавший своей мертвой головой в ящике за его спиной». На острове вновь водворились мир и покой; путешественники, избавившись от напоминания о смерти, спали крепким сном. Торговал только рынок на площади, на нем были только простые люди. Среди них без всякого дела стоял старик- лодочник Лоренцо, продавший за бесценок двух пойманных им ночью омаров. Теперь он мог спокойно стоять здесь хоть до вечера, «с царственной повадкой поглядывая вокруг, рисуясь своими лохмотьями и глиняной трубкой». А по древней финикийской дороге, вырубленной в скалах, спускались два абруццских горца. «Шли они — и целая страна, радостная, прекрасная, солнечная, простиралась под ними: и каменистые горбы острова, который почти весь лежал у их ног, и сияющие утренние пары над морем, под ослепительным солнцем». На полпути они замедлили шаг: в гроте скалистой стены стояла в белоснежных гипсовых одеждах матерь божия, «кроткая и милостивая, с очами, поднятыми к небу». Горцы обнажили головы — «и полились наивные и смиренно-радостные хвалы их солнцу, утру, ей, непорочной заступнице всех страждующих в этом злом и прекрасном мире...» Тело же «мертвого старика из Сан-Франциско» возвращалось домой, в могилу, на берега Нового Света. Испытав много унижений, с неделю пространствовав из одного сарая в другой, оно вновь попало на «Атлантиду». Если раньше господина везли с почетом, то теперь его тело спустили в трюм, подальше от людских глаз. На корабле же, в сияющих залах, в эту и во все последующие ночи был бал. Океан же ходил горами, была бешеная вьюга. Огненные глаза корабля за снегом были едва видны Дьяволу, сидевшему на скалах Гибралтара. «Дьявол был громаден, как утес, но громаден был и корабль, многоярусный, многотрубный, созданный гордыней Нового Человека со старым сердцем». На самой вершине корабля находились покои его водителя, похожего на языческого идола. В подводной утробе «Атлантиды» «варилось» движение корабля — сипели паром и сочились кипятком тысячепудовые громады котлов, вращался в своем маслянистом ложе исполинский вал. А середина «Атлантиды», столовые и бальные залы «изливали свет и радость, благоухали свежими цветами». И опять среди этой толпы, среди блеска огней «мучительно извивалась» тонкая и гибкая пара нанятых влюбленных. «И никто не знал ни того, что уже давно наскучило этой паре притворно мучиться своей блаженной мукой под бесстыдно-грустную музыку, ни того, что стоит глубоко, глубоко под ними, на дне темного трюма, в соседстве с мрачными и знойными недрами корабля, тяжко одолевавшего мрак, океан, вьюгу...»



Похожие краткие содержания


ГОСПОДИН ИЗ САН-ФРАНЦИСКО - ВТОРОЙ ВАРИАНТ ПЕРЕСКАЗА
ГОСПОДИН ИЗ САН-ФРАНЦИСКО - ВТОРОЙ ВАРИАНТ ИЗЛОЖЕНИЯ
САН-МАР, ИЛИ ЗАГОВОР ВО ВРЕМЕНА ЛЮДОВИКА XIII

Еще из раздела Иван Алексеевич Бунин


ЛИРНИК РОДИОН
СУХОДОЛ
ТАНЬКА

Поиск
В нашей базе 2000 кратких изложений

Сохранить себе