Краткое содержание > Солженицын > ОДИН ДЕНЬ ИВАНА ДЕНИСОВИЧА НОВОЕ КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ
ОДИН ДЕНЬ ИВАНА ДЕНИСОВИЧА НОВОЕ КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ - краткое содержание


Краткое изложение и пересказ произведения по главам ОДИН ДЕНЬ ИВАНА ДЕНИСОВИЧА НОВОЕ КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ

Рассказ напечатан в период оттепели, в 1962 г., в «Новом мире» А. Твардовского по разрешению Никиты Хрущева. Солженицын начал лагерную тему в литературе, разоблачая сталинскую эпоху. Рассказ вызвал большой резонанс. Солженицын написал его, опираясь на свой опыт пребывания в Экибастузском особом лагере, пройдя восемь лет лагерей и три года ссылки.
* * *
В пять утра молотком о рельс у штабного барака бьют подъем. Зима, темно. Ивай Шухов, заключенный Щ-854, всегда встает по подъему, использует полтора часа своего времени, чтобы подработать — подать на койку бригаднику сухие валенки, подмести или поднести что-нибудь, в столовой собрать миски со столов. Первый бригадир Шухова, старый лагерный волк, говорил, что в лагере закон — тайга, но и здесь люди живут, подыхает только кто ходит стучать куму, миски лижет и на санчасть надеется. Сегодня Шухов по подъему не встал: с вечера знобило, за ночь не отошел. Он лежит и слушает звуки работы. Вспоминает, что сегодня могут их 104-ю бригаду убрать со строительства мастерских на новый объект «Соцбытгородок» — голое поле, где нельзя будет и погреться. Бригадир должен уладить все за полкило-килограмм сала старшему нарядчику. Сегодня дежурные покладистые, Иван Денисович хочет освободиться на день от работы.
Встают соседи Шухова — молится баптист Алешка, кавторанг Буйновский узнает температуру: тридцать градусов мороза. Дневальные бранятся, кому идти за кипятком. Помбригадир замечает недостачу хлеба, все понимают, что кому-то достанется меньше. Шухов решает идти в санчасть, но тут его поднимает дежурный Татарин, назначая ему карцер с выводом на работу за то, что не встал по подъему. Отпроситься у Татарина нельзя, все быстро начинают собираться и выходить. Татарин ведет Шухова в комендатуру, бригада молчит, вступиться может только бригадир, но его нет. Шухов знает, что завтрак для него приберегут, выходит. Зеки спешат на работу, всем холодно от мысли целый день провести на морозе, они вжимают головы в плечи, а Татарин идет ровно, мороз его как будто не берет. Они идут мимо БУРа — каменной внутри лагерной тюрьмы, мимо высокого дощаного заплота, мимо колючки, мимо термометра. Если бы термометр показал сорок один градус, думает Шухов, их бы не выгнали на работу, но до сорока не дотягивает. Они входят в штабной барак, в надзирательскую. Там выясняется, что карцера не будет, просто пол в надзирательской не мыт, и Татарин сказал, что прощает Шухова, и велел вымыть пол. Это было делом специального зека, которого не выводили за зону, дневального по штабному бараку. Но он услуживал майору, начальнику режима и куму и считал, что не ему мыть пол простым надзирателям. В надзирательской тепло, Шухов благодарит Татарина за прощение и обещает вставать по подъему. Можно вымыть пол и уйти. Шухов идет за водой к колодцу, бригадиры (один из них — бывший Герой Советского Союза) у термометра говорят, что он врет, показывая двадцать семь с половиной градусов, в зоне правильный не повесят. Надзиратели спорят, сколько им дадут в январе пшена (им продавали продукты отдельно, со скидкой). Шухову жаль мочить валенки, а ботинки у него отобрали, так как зеку негоже две пары обуви иметь. Он разувается и моет пол босиком. Надзиратели поучают его, он улыбается, показывая недостаток зубов от цинги в сорок третьем году. Они ворчат, что сырость не переводится, просят слегка протереть. Шухов думает, что у работы два конца: для людей нужно качество, для начальника — показуха. Завершив работу, идет в санчасть, опасаясь попасть на глаза надзирателям у столовой: есть
приказ от начальства одиночек отставших ловить и сажать в карцер. Он ест завтрак, который стерег ему однобригадник Фетюков, поплоше Шухова. В лагере свои порядки и ранги — Буйновского не посадишь с миской сидеть, и Шухов не всякую работу возьмет, есть пониже. Шухов вынимает из валенка ложку с наколкой «Усть-Ижма, 1944», которая прошла с ним весь север, он сам отливал ее в песке из алюминиевого провода, ест баланду. В миску попало средне, была она уже холодная, но ел Шухов так же медленно: не считая сна, лагерник живет для себя десять минут за завтраком, пять за обедом да пять за ужином. Самое сытое время — июнь, овощную баланду заменяют крупяной, в июле только крапиву в котел секут. Сегодня Шухов сэкономил: в барак не зашел, пайки не получил и ел без хлеба, который можно съесть потом. На второе — каша из магары, желтой травы под вид пшена. Облизав ложку и сунув ее в валенок, Шухов идет в санчасть. Все еще темно. Шухов проворно прячется от Татарина, идущего в барак, зевать нельзя, ходить можно только в толпе. Даже есть приказ по баракам — перед надзирателем за пять шагов снимать шапку и два шага спустя надеть, невыполнение карается карцером.
Шухов вспоминает, что утром до развода длинный латыш из седьмого барака назначил ему прийти купить два стакана самосада, ему пришла посылка. Если не взять сейчас, то ждать еще месяц. Но санчасть была ближе, он пошел туда. Там еще все закрыто, везде бело, дежурный, молодой фельдшер Коля Вдовушкин, сидит за чистым столиком в белом халате и пишет. Шухов снял шапку, заметил, что фельдшер пишет не по работе, и сказал, что болен.
Вдовушкин говорит, что надо было вечером приходить, но вечером не легче освободиться от работы. Можно освободить только двоих. И они уже освобождены. Новый доктор и ходячих больных выгоняет на работу: от болезни работа — первое лекарство. Вдовушкин дает ему термометр, сам он не фельдшер, это врач посоветовал ему это сказать. Такое делается только в лагерях, на самом деле он студент литературного факультета, арестованный со второго курса. Степан Григорьич хотел, чтоб он написал в тюрьме то, чего ему не дали на воле. Теперь он переписывает для него свое стихотворение. У Шухова тридцать семь и две, но знобит по-прежнему. Фельдшер разрешает ему на свой страх остаться, но лучше сходить за зону. Шухов выходит на мороз, там двадцать семь, в Шухове тридцать семь градусов: кто кого?
Бежит в барак, все дремлют, помбригадира считает, баптист Алешка читает свою записную книжку, где переписана половина Евангелия. Помбригадир отдает ему пайку с сахаром, Шухов ест сахар, взвешивает пайку на руке, делит пополам, половину сует под телогрейку, другую прячет в матрас, вытащил из шапки иглу с ниткой и зашил его. Успел, и тут же бригадир объявил выход. Бригадир Тюрин девятнадцать лет сидит и раньше времени на развод не выгоняет.
Уже светлело, но эту минуту никто не любил — на развод выходили голодными, на целый день. Они идут на старую свою работу, значит, бригадир договорился. Сала для этого много надо, но бригадиру несут все, кто получит посылку. Старший нарядчик отмечает, что в бригаде болен Пантелеев. Шухов идет к художнику, чтобы обновить номер на телогрейке. Потом догоняет своих, видит, что одно- бригадник Цезарь курит сигарету, хочет стрельнуть, останавливается рядом и глядит вполоборота мимо него. Цезарь снимал кино, но и первой картины не доснял — посадили. С другой стороны подходит с той же целью шакал Фетюков, просит разок затянуться. Цезарь отдает окурок Шухову. Порядок шмона изменяет начальник режима лейтенант Волковой: он велит расстегнуть не только бушлат, но и нательные рубахи. Но на их бригаде велел просто записывать, у кого что лишнее. У Шухова лишнего нет, все казенное, у Цезаря байковая рубаха, у Буйновского жилет. Буйновский в лагере всего три месяца, пробует качать права, ссылаясь на уголовный кодекс, ему дают десять суток строгого. Бригада разбивается для пересчета на пятерки. Везде конвоиры в полушубках, Шухову кажется, что одна собака смеется над зеками. Он надевает на лицо тряпочку от встречного ветра. Начальник конвоя дает строгие указания о порядке в колонне, шаг вправо, шаг влево считается побегом, конвой открывает огонь без предупреждения. Когда теплее, все разговаривают, а сегодня — думают. Шухов думает, как письмо домой будет писать. Из дома он ушел двадцать третьего июня сорок первого года. Сейчас с домашними не о чем говорить, и они два раза в год напишут, но их жизнь непонятна Шухову. Сейчас все там ковры красят, и жена мечтает, что Шухов тоже вернется и будет этим заниматься. Сидеть Шухову еще две зимы и два лета, от воли он отвык. Проголодался, ест полпайки. Шакал Фетюков насобирал окурков, ссыпает табак в одну бумажку. У него трое детей, все от него отказались, жена замуж вышла. Буйновский выговаривает Фетюкову, тот огрызается, что и он так будет шакалить. Сам Фетюков был на воле большим начальником, на машине ездил. Глуховатый Сенька Клевшин говорит кавторангу, что не надо было на разводе залупаться, у Сеньки ухо лопнуло в сорок первом, потом он попал в плен, три раза бежал, угодил в Бухенвальд, чудом избежал смерти и теперь отбывает срок тихо. Тюрин распределяет своих на недостроенную брошенную ТЭЦ. Шухова и Кильдигиса, первых в бригаде мастеров, отправляет утеплить машинный зал, а потом шлакоблоками на втором этаже класть стены. Кильдигис спрятал рулон толя, они берут его для утепления. Работа занимает все мысли.
Шестнадцатилетний парень Гопчик принес проволоку, просит Шухова научить ложки делать. Шухов любит его как сына. Его сын умер, остались две дочки. Гопчика посадили за то, что бендеровцам в лес молоко носил, дали срок как взрослому. Шухов отсидел восемь лет, но об окончании срока не думает, вдруг по-новой впаяют? Шухов сел за измену Родине: он даже подписал, что вернулся из плена по заданию немецкой разведки. Само задание не мог придумать ни Шухов, ни следователь. Если бы не подписал — забили бы насмерть. Бригада говорит о том, как зарезали двух стукачей, третий испугался и убежал к начальству, чтобы посадили в БУР.
Едят кашу-овсянку, получили две лишних миски, они достаются Шухову и кавторангу. Шухов относит Цезарю его порцию. Подбирает по пути кусок стальной ножовки.
Бригадир процентовку хорошо закрыл, значит, теперь пять дней пайки хорошие будут. Шухов курит, делится с Сенькой. Бригадир Тюрин попал в лагерь как сын кулака, рассказывает, как успел своего брата привести к блатным во Фрунзе и жалеет, что сам там не остался. После перерыва Шухов идет класть стену, быстро перестает чувствовать мороз. Надзиратель Дэр замечает толь на окнах и грозит бригадиру третьим сроком, но его обступают со всех сторон, угрожают ему, Дэр уходит. Все торопятся использовать весь раствор, пока не начали выходить. При выходе их снова пересчитывают, недосчитываются молдаванина из другой бригады, находят его, возвращают в бригаду, это задерживает всех на полчаса. Молдаванину грозит БУР за попытку к побегу. На шмоне Шухов проносит в варежке ножовку, за которую могут дать десять суток карцера, но это хлеб, заработок — можно сделать сапожный нож. После вечернего пересчета все ждут черпака пустых щей. С вечернего перерасчета зек становится свободным человеком. Шухов идет в посылочную, занять место в очереди и, если не пригодится себе, продать другому. Цезарь — к столбу, где написано, кому пришли посылки. Шухов запретил слать ему посылки, отрывать от детей последнее. В очереди слышит новость: опять воскресенья не будет, вместо пяти в месяц дают всего три. Спросил у пришедшего вместо него в очередь Цезаря, принести ли ужин. Цезарь сказал, чтобы он ел его сам.








Дневальный Хромой, бьющий всех, кто сильнее его, дубиной, откормленный завстоловой, которого хотели избить, да повара защитили, пользуется своей властью на зоне. Завстоловой никому не кланяется, его боятся все зеки. Шухов идет в столовую и не знает, здесь ли бригада, пустят ли его. Он успел, толпа душится в очереди, Шухов пролезает с помощью своих вперед. Берет поднос у своего, Гопчик тоже успел схватить поднос, идут за щами. Шухов думает, что из Гопчика правильный будет лагерник, не меньше как хлеборез. Шухов замечает, в какие миски больше гущи попало, отдает одну из них для Тюрина. Получает четыреста граммов хлеба — выдают его сегодня по работе, оставляет на завтра. Замечает высокого старика Ю-81 из другой бригады, о котором говорят, что по лагерям сидит, сколько советская власть стоит, и ни одной амнистии не было ему, сразу по окончании срока начинался новый. Шухов рассматривает его вблизи, замечает прямизну осанки, вымотанное лицо, аккуратность и достоинство, с которым он ест. Шухов решил сбегать к латышу купить самосад, покупает два стакана, слышит, что завтра будет мороз до сорока градусов. Цены на зоне другие, а деньги, если кому присылают, зачисляют на лицевой счет, с которого раз в месяц в ларьке можно покупать мыло туалетное, гнилые пряники, сигареты «Прима». У Шухова была частная работа — тапочки сшить, телогрейку вылатать, с этого и получал деньги. Спешит к Цезарю, получившему посылку, отдает ему его пайку. Шухов имеет право на долю посылки, так как стоял в очереди. Но он не говорит об этом: он не был шакал даже после восьми лет общих работ, и чем дальше, тем крепче утверждался. Цезарь отдает ему пайку, значит, из посылки можно ничего не ждать. Ему предстоит поделиться присланным со всем начальством. Шухов прячет ножовку до утра. Видит Фетюкова, избитого за миски, думает, что срока ему не дожить, не умеет он себя поставить. Кавторанг приносит в котелке чай особой заварки вместо барачной бурды, взял щепотку заварки у Цезаря. Цезарь просит у Шухова ножичек, опять Шухову задолжал. Шухов угощает табаком эстонца, у которого утром занимал, ест хлеб. Кавторанг с Цезарем пьют чай. В бараке гам, входит надзиратель Курносенький, ищет бригадира, требует объяснительные записки от Цезаря и кавторанга, рапорта, что недозволенные вещи все сданы в каптерку. Буйновского уводят в карцер. Десять суток — значит на всю жизнь здоровья лишиться. От пятнадцати умирают. Зовут на проверку. Цезарь не знает, куда девать посылку, ее могут украсть, Шухов предлагает сидеть ему до последнего, а он выйдет первый и вернется первый. Так и сберегли посылку. От хорошего дня Шухову весело, даже спать не хочется. Он благодарит Бога, Алешка спрашивает, что же он душе не дает молиться. Шухов говорит, что молитвы — как заявления: или не доходят, или «в жалобе отказать». Алешка говорит ему, что, значит, молится он без усердия. Шухов говорит, что он не против Бога, верит в него, но не верит в рай и в ад, потом, сколько ни молись — срока не скинут. Он уже сам не знает, хочет воли или нет. Сначала считал каждый день, а потом надоело. Неизвестно, где лучше. Говорит Алешке, что тот сел за Христа, а он за что? За то, что в сорок первом к войне не приготовились? Вторая проверка снова поднимает всех. Цезарь дает Шухову два печенья, два кусочка сахара и один круглый ломтик колбасы. Тот берет его посылку под голову на время второй проверки. Дал Алешке печенье. Он сам всем угождает, а заработать не может. Засыпает Шухов вполне удовлетворенный дневными удачами: в карцер не посадили, на Соцгородок бригаду не выгнали, в обед закосил кашу, бригадир хорошо закрыл процентовку, стену Шухов клал весело, с ножовкой на шмоне не попался, подработал вечером у Цезаря и табачку купил. И не заболел. День был почти счастливый. Таких дней было для Шухова в его сроке три тысячи шестьсот пятьдесят три, из-за високосных годов набавлялось три дня лишних. * * * Лагерная тема в рассказе соприкасается с темой сохранения в людях человеческого, противостояния системе. Автор показывает целую галерею характеров. Не каждый может сохранить свое лицо в условиях лагеря, безнравственные люди могут спастись физически, но погибнуть морально. Только высоконравственные герои выдерживают эту жестокую проверку на прочность. Энциклопедия лагерной жизни укладывается в один день.





Поиск
В нашей базе 2000 кратких изложений

Сохранить себе