Краткое содержание > Чехов > ДАМА С СОБАЧКОЙ
ДАМА С СОБАЧКОЙ - краткое содержание


Краткое изложение и пересказ произведения по главам ДАМА С СОБАЧКОЙ

Дмитрий Дмитрич Гуров отдыхал в Ялте уже 2 недели и заметил, что на набережной появилось новое лицо — «молодая дама, невысокого роста блондинка, в берете», за которой всегда бежит белый шпиц. Никто не знал, кто она, и называли ее просто так: дама с собачкой. Гуров решает познакомиться с ней. Ему было около сорока лет, 
у него была дочь двенадцати лет и два сына гимназиста. Женили Гурова очень рано, жену он не любил, считал ее недалекой, неизящной, боялся ее и старался как можно меньше бывать дома. Изменял жене он очень часто, в этом у него был большой опыт и, вероятно, поэтому о женщинах отзывался всегда дурно и называл их «низшей расой». Но без «низшей расы» Гуров не мог прожить и двух дней; во всей его натуре было что-то привлекательное, неуловимое, что располагало к нему женщин, и его тоже какая-то сила влекла к ним.
Увидев даму с собачкой, Гусев понял, что она из порядочного общества, замужем, в Ялте первый раз и одна, что ей скучно здесь. Гуровым овладела соблазнительная мысль о мимолетном романе с неизвестной женщинои. Как-то раз в саду Гуров завязал с дамой ничего не значащий разговор — так они и познакомились. И гуляли и говорили о разных мелочах: о странном освещении моря, о духоте после жаркого дня. Даму звали Анной Сергеевной, выросла она в Петербурге, но вышла замуж в С., где живет уже 2 года. Она никак не могла объяснить Гурову, где служит ее муж, и это ей самой было смешно.
Ложась спать, Гуров думает, что Анна Сергеевна еще недавно была институткой, училась, в ней еще много несмелости, угловатости, есть в ней что-то очень жалкое.
Прошла неделя после знакомства. Был душный день, на пристани было много народа с цветами, т.к. встречали какой-то пароход. Когда толпа разошлась, Гуров вдруг обнял и поцеловал в губы Анну Сергеевну и предложил пойти к ней...
У Гурова было много женщин, но ни одна из них не отреагировала на произошедшее так, как Анна Сергеевна. Она отнеслась к этому, как к своему падению: «у нее опустились, завяли черты и по сторонам лица пе- 
трогательна, «от нее веяло чистотои порядочной, наивной, мало живший женщины». Она плачет, говорит, что обманула не мужа, а самое себя. Муж же ее лакей. Ей так хотелось пожить, а потому она вырвалась из обыденности и приехала сюда, в Ялту... где стала падшей женщиной.
Гуров тихими и ласковыми словами успокаивает Анну Сергеевну; потом они поехали в Ореанду. Он сидели на скамье, смотрели вниз на спокойное море и молчали. Гуров думает о том, что море так же равнодушно будет шуметь, когда их не будет на свете. «И в этом постоянстве, в полном равнодушии к жизни и смерти каждого из нас кроется, быть может, залог нашего вечного спасения, непрерывного совершенства жизни на земле». Гуров, глядя на море, горы, облака думал о том, «как, в сущности, все прекрасно на этом свете, все кроме того, что мы сами мыслим и делаем, когда забываем о высших целях бытия». Каждый день Гуров и Анна Сергеевна гуляли, восхищались морем, целовались, вместе завтракали и обедали. Она все время боялась, что он ее недостаточно уважает, Гуров же успокаивал ее, говорил о том, как она хороша и соблазнительна. Анна Сергеевна получила письмо от мужа, в котором он извещал о своей болезни и просил жену поскорее вернуться домой. Гуров провожал ее на вокзале, они прощались навсегда, лицо Анны Сергеевны дрожало, она была, как больная. Поезд ушел, и Гуров думал о том, что прошло его очередное приключение в жизни. Он был грустен и испытывал легкое раскаяние: ведь эта женщина не была с ним счастлива, в его обращении с ней «сквозила тенью легкая насмешка, грубоватое высокомерие счастливого мужчины». Он же казался ей добрым, возвышенным, т.е. не тем, чем был на самом деле.
Уже пахло осенью, Гуров тоже решил ехать домой.
В Москве уже начались морозы. Гуров постепенно втянулся в прежнюю жизнь: с жадностью прочитывал по три газеты в день, ездил в рестораны, клубы. Казалось, пройдет месяц, и он совсем забудет Анну Сергеевну.
Но прошло больше месяца, а образ дамы с собачкой постоянно был перед ним. Гурова томило сильное желание поделиться с кем-нибудь своими воспоминаниями, но было не с кем. Как-то раз он не удержался и сказал одному чиновнику: «Если бы вы знали с какой очаровательной женщиной я познакомился в Ялте!», — на что получает ответ: «А давеча вы были правы: осетрина-то с душком!»














Эти слова показались Гурову унизительными, нечистыми. Он понял, что ведет бестолковую, глупую жизнь: игра в карты, обжорство, пустые разговоры. Ему надоело все: дети, банк; не хотелось ничего делать.	
В декабре Гуров поехал в С., чтобы увидеть Анну Сергеевну. Он увидел ее в театре — «затерявшуюся в провинциальной толпе, маленькую женщину, ничем не замечательную, с вульгарной лорнеткой в руках». Гуров понял, что для него нет человека дороже ее на свете, эта женщина «наполняла всю его жизнь, была его горем, радостью, единственным счастьем». В антракте он подошел к ней, она побледнела, они быстро пошли к выходу, бестолково шли по коридорам, лестницам, наконец, остановились. Анна Сергеевна говорит Гурову, что жила мыслями только о нем, говорит о своих страданиях. Гуров стал целовать ее лицо, щеки, руки, хотя их могли увидеть. Анна Сергеевна говорит о том, что никогда не была и не будет счастлива, просит Гурова уехать, обещает приехать к нему в Москву.	
Она стала приезжать к нему в Москву, останавливалась в «Славянском базаре», он ходил к ней, и никто не знал об этом.
У Гурова было две жизни. Одна — явная, такая же, как у всех, полная условной правды и условного обмана, неинтересная для него. Другая — тайная, истинная, настоящая, которая составляла зерно его существования. Гуров по себе судил других и всегда предполагал, что «у каждого человека под покровом тайны, как под покровом ночи, проходит его настоящая, самая интересная жизнь».
Анна Сергеевна приехала опять, Гуров пришел к ней. На ней было его любимое серое платье. Поцелуй их был долгий, они словно не виделись два года. Анна Сергеевна плакала от волнения, от сознания того, что их жизнь так печально сложилась. Он понимал, что любовь их кончится неизвестно когда, Анна Сергеевна обожала его.
Гуров старел, начинал седеть. Он не понимал, за что она так его любит, ведь женщины всегда любили не его, а свое представление о нем.
Никогда в своей жизни он никого не любил, и толь- ко теперь, когда голова его стала седой, он полюбил первый раз в жизни.
Они «любили друг друга, как очень близкие, родные люди, как муж и жена, как нежные друзья», казалось, сама судьба свела их, и было непонятно для чего он женат, а она замужем; «и точно это были две перелетные птицы, самец и самка, которых поймали и заставили жить в разных клетках». «Они простили друг другу то, чего они стыдились в своем прошлом, прощали все в настоящем и чувствовали, что эта любовь изменила их обоих».
Они долго советовались, говорили о том, как им всегда быть вместе, избавиться от необходимости прятаться, обманывать. «И казалось, что еще немного — и решение будет найдено, и тогда начнется новая, прекрасная жизнь». Но оба понимали, что до конца еще очень далеко и самое трудное еще только начинается.



Поиск
В нашей базе 2000 кратких изложений

Сохранить себе